Выполняется запрос
 

Супруги ученые

Автор:
Матущенко Виктория Владимировна

«Ему тридцать пять лет. Он никого не любит. Ког­да он ради развлечения перелистывает свой давно заброшенный дневник и перечитывает уже выцветшие строки былых заметок, четыре слова, полные грусти и глухой тоски, останавливают его взгляд: «Умственно одаренные женщины -редкость».

«Когда я вошла, Пьер Кюри стоял у стеклянной двери, выходившей на балкон. Он мне показался очень молодым, хотя ему исполнилось в то время тридцать пять лет. Меня поразило

в нем выражение ясных глаз и чуть заметная непринужденность в осанке высокой фигуры. Его медленная, обдуманная речь, его простота, серьезная и вместе с тем юная улыбка располагали к полному доверию. Между нами завязался разговор, быстро пе­решедший в дружескую беседу: он занимался такими научны­ми проблемами, относительно которых мне было очень интерес­но знать его мнение».

В таких простых, стыдливых выражениях Мари опишет свою первую встречу, случившуюся весной 1894 года.

Один поляк, господин Ковальский, профессор физики во Фрейбургском университете, приезжает во Францию со своей женой, еще раньше познакомившейся с Мари в Щуках. Это не только свадебное путешествие, но и научное. Господин Ко­вальский читает в Париже доклады, присутствует на заседани­ях Физического общества. Приехав в Париж, он навел справки о Мари, дружески расспросил о житье-бытье. Студентка подели­лась с ним своими заботами. Общество поощрения националь­ной промышленности заказало ей работу о магнитных свойствах различных марок стали, и она начала исследования в лаборато­рии профессора Липпманна. Но ей необходимо делать анализы минералов и распределять по группам образцы металлов, а это требует громоздких установок - чересчур громоздких для этой лаборатории, и без того перегруженной. Теперь Мари не знает, как ей быть, где организовать опыты.

У меня есть идея, - ответил Ковальский после некото­рого раздумья. —-Я знаком с одним молодым ученым, который работает в Школе физики и химии на улице Ломон, Может быть, у него найдется подходящее помещение. Во всяком слу­чае, он вам даст нужный совет. Заходите к нам завтра вечером на чашку чая. Я попрошу этого молодого человека прийти. Вы наверно, слышали о нем - его зовут Пьер Кюри.

В течение вечера, проведенного в комнате тихого семейного пансиона, где поселились Ковальские, непосредственная взаим­ная симпатия сближает двух физиков — француза и польку. […]

Разговор, сначала общий, скоро переходит в научный диа­лог между Пьером Кюри и Мари Склодовской. Девушка с от­тенком почтительности задает вопросы и слушает указания Пьера. Как это странно, думает Кюри, говорить с молодой оча­ровательной женщиной о любимой работе, употребляя техни­ческие термины, называя сложные формулы, и в то же время видеть, что она воодушевляется, все понимает и даже иногда возражает с ясным пониманием дела... Как это приятно!

Он смотрит на волосы, на выпуклый лоб Мари, на ее руки, пострадавшие от кислот в лаборатории и от домашних работ. Ее прелесть, особенно заметная благодаря отсутствию кокетст­ва, сбивает его с толку. Он вспоминает, что говорил ему Ко­вальский об этой девушке, когда приглашал его к себе: прежде чем сесть в поезд на Париж, она работала годами, у нее нет денег, живет одна, в мансарде.[…]

Кто такой Пьер Кюри?

Даровитый французский ученый, малоизвестный в своей стране, но высоко ценимый своими заграничными собратьями.

Родился в Париже, на улице Кювье, 15 мая 1859 года. Он второй сын врача Эжена Кюри, тоже сына врача. Эта семья эльзасского происхождения и протестантского вероисповедания. Кюри, когда-то скромные мещане, становились из поколения в поколение людьми образованными, учеными. Отец Пьера, вы­нужденный заниматься врачебной практикой для заработка, был горячим поклонником научных исследований. Он занимал место ассистента в лаборатории Музея естественной истории и напи­сал несколько работ о противотуберкулезных прививках.

Обоих сыновей, Жака и Пьера, еще с детства влекла к себе наука. Пьер с независимым умом, мечтатель, не мог поладить с дисциплиной и систематическим трудом в лицее. Доктор Кюри понял, что этот своеобразный мальчик никогда не станет бле­стящим учеником в школе, поэтому сначала занимался его образованием сам, а затем поручил его отличному преподавате­лю — господину Базиллю.

Свободное воспитание приносит свои плоды: Пьер в шест­надцать лет сдает экзамен на аттестат зрелости, а в восемнад­цать получает диплом лиценциата. Еще через год он занимает место у профессора Дезена на факультете естествознания и ос­тается на этой должности пять лет. Он занимается научными исследованиями вместе с братом Жаком, тоже лиценциатом и препаратором в Сорбонне. Вскоре два юных физика совместно заявляют об открытии очень важного явления — пьезоэлектри­чества, а экспериментальная работа приводит их к изобретению нового прибора — кварцевого пьезометра, используемого для преобразования электрических процессов в механические, и нао­борот. В 1883 году братья с грустью расстаются.[…]

Поэт, а вместе с ним и физик был покорен Мари Склодовской. Пьер Кюри мягко, но настойчиво ищет сближения с поль­ской девушкой. Два или три раза он виделся с ней на заседа­ниях Физического общества, где она слушала сообщения ученых о новых открытиях. В знак уважения он послал ей оттиск своей последней статьи «О симметрии в физических явлениях. Сим­метрия электрического и симметрия магнитного полей», а на первой странице надписал: «Мадемуазель Склодовской в знак уважения и дружбы автора». Он заприметил ее в лаборатории у Липпманна, где она, одетая в парусиновый халат, стояла, мол­ча склонившись над своей аппаратурой.

Позже он попросил у нее разрешения явиться к ней с визи­том. Мари дала ему адрес: улица Фейянтинок, 11.

Дружески сдержанно она приняла его в своей комнатке, и Пьер, скорбя душой при виде такой бедности, все же оценил тончайшее созвучие между этой личностью и обстановкой. Ни­когда еще Мари не казалась ему такой красивой, как в этом убогом жилище, в поношенном платье, с пылким и упрямым выражением лица. Ее юная фигура, похудевшая от аскетиче­ского существования, не могла найти для себя лучшего обрам­ления, чем нищенская мансарда.[…]

Она причесывает свои восхитительные волосы, надевает «подвенечное» платье —-подарок старухи-матери Казимежа Длусского.

«У меня нет платья, кроме того, что на мне, - сказала ей Мари.-  Если вы так добры и собираетесь подарить мне другое, то мне бы хотелось темное, вполне практичное, какое я могла бы потом носить в лаборатории». Под руководством Брони де­шевая портниха с улицы Данкур, мадам Гле, сшила костюм из темно-синей шерстяной материи и синюю блузку со светло-голу­быми полосками, которая так красит, так молодит Мари.

Мари по душе сама идея сегодняшнего бракосочетания, это­го большого дня, обещающего быть даже в мелочах не таким, как у всех. Ни белого платья, ни золотых колец, ни свадебного пира. Никакого церковного обряда: Пьер — вольнодумец, а она перестала ходить в костел. Не будет и нотариуса, так как у со­четающихся браком нет ровно ничего, ничего, кроме двух свер­кающих велосипедов, купленных вчера благодаря денежному свадебному подарку одного родственника; летом они на них станут ездить за город.[…]

Мари и Пьер ничего не сделали для украшения трех ма­леньких комнат. Даже отказались от меблировки, предложенной им доктором Кюри. Каждый диван, каждое кресло - только лишний предмет для вытирания пыли по утрам и наведения лоска в дни общей уборки. У Мари нет ни сил, ни времени для этого. Да и к чему все эти диваны, кресла, раз молодые Кюри с обоюдного согласия отменили у себя прием гостей и вечерин­ки? Назойливый посетитель, взобравшийся на пятый этаж с целью потревожить молодых супругов в их берлоге, потеряет к этому всякую охоту, когда попадет в «кабинет» с голыми стенами, книжным шкафом и столом из простых досок. У од­ного конца стола стоит стул для Мари, у другого - для Пьера. На столе книги по физике, керосиновая лампа и букет цветов. Ничего больше. Очутившись перед двумя стульями и изумлен­ными взорами Мари и Пьера, самому дерзкому не оставалось ничего другого, как бежать...

Пьер жил во имя одной идеальной цели: заниматься на­учными исследованиями бок о бок с любимой женщиной, живу­щей теми же интересами. Жизнь Мари сложнее: помимо люби­мого труда на нее падают все будничные, утомительные обя­занности замужней женщины. Теперь она не может пренебрегать материальной стороной жизни так, как в свои студенческие годы. Первой ее покупкой после возвращения с каникул была счетоводная тетрадь в черном переплете с многозначительной надписью золотыми буквами «Расходы».[…].

Мари встает очень рано, чтобы сходить на рынок, а в кон­це дня, возвращаясь под руку с Пьером из института, заходит к бакалейщику, к молочнику. Где те времена, когда беспечная мадемуазель Склодовская не ведала таинственных ингредиен­тов, необходимых для приготовления бульона? Мадам Кюри считает долгом чести это знать! Как только вопрос о замуже­стве был окончательно решен, вчерашняя студентка стала тай­но брать уроки по кулинарии у Брони и старухи Длусской. Научилась жарить картофель и цыплят и честно готовит ку­шанья для Пьера, а он - сама снисходительность, да к тому же так рассеян, что даже не замечает ее стараний.

Ребяческое самолюбие подзадоривает Мари. Какой был бы удар, если бы ее свекровь-француженка в один прекрасный день, взглянув на неудавшийся омлет, спросила, чему же учат варшавских девушек? Мари читает, перечитывает поваренную книгу, добросовестно делает на полях отметки, описывая в стро­го научных терминах свои опыты, провалы и удачи.

Она изобретает блюда, не требующие больших хлопот, спо­собные «доходить» сами собой за те часы, когда она бывает в институте. Но кухня оказывается делом не легче химии и так­же полна тайн! В какую воду класть говядину — в холодную или в горячую? Сколько времени варить зеленую фасоль? Стоя у плиты, Мари с раскрасневшимися от жары щеками тяжко вздыхает. Насколько проще было раньше, когда она питалась хлебом с маслом, чаем, редиской, вишнями!

Мало-помалу Мари набирается хозяйственной премудро­сти. Газовый шкаф, несколько раз превращавший жаркое в уголь, теперь понял свои обязанности. Перед уходом Мари ре­гулирует пламя с точностью физика, затем, окинув тревожным взглядом доверенные огню кастрюли, запирает входную дверь, скатывается с лестницы и догоняет мужа, чтобы идти с ним вместе в институт.

Через четверть часа, склонясь над приборами другого вида, она так же старательно отрегулирует высоту пламени лабора­торной горелки.

Восемь часов на научные исследования, три на домашние дела. Но это еще не все. Вечером, расписав ежедневный бюд­жет по рубрикам с пышными названиями: «расход на мужа», «расход на жену», Мари Кюри садится у дощатого стола и самозабвенно готовится к конкурсу на звание преподавателя. По другую сторону лампы Пьер, склонив голову, составляет программу своего нового курса в Школе физики. Временами, почувствовав на себе его взгляд, Мари поднимает глаза. Любя­щие друг друга мужчина и женщина обмениваются улыбкой. До двух-трех часов ночи еще светится огонь у них в квартире, а в кабинете о двух стульях слышится нежное пианиссимо в шорохе переворачиваемых страниц и торопливого пера.»

Кюри. Е., Мария Кюри. Пер. с франц. Изд. 4-е. М., Атомиздат, 1976., стр.101- 102,103 -104,107, 115-116,120-122.