Выполняется запрос
 

Создание имиджа Аллы Борисовны Пугачевой её супругом

Автор:
Матущенко Виктория Владимировна
Персоналия(ии):

«В конце 1976 года Алла Пугачева ушла от Орбеляна к Стефановичу.

Точнее, это он ушел к ней — порвал с невестой и пере­селился к Алле в ее однокомнатную квартиру на Вешняковской улице. Оказавшись там в первый раз, Стефа­нович едва не потерял дар речи: «Это была крохотная однокомнатная квартира. На полу лежал матрац, прак­тически никакой мебели...» — вспоминал он.

Но у них была любовь, поэтому рай был и в шалаше. Тем более Стефанович был способен на романтические жесты, например однажды он устлал весь пол квартиры сверкающей елочной мишурой и сказал, что это «путь жизни Аллы Пугачевой».

В 1977 году они поженились. Кстати, с Кристиной Стефанович поладил сразу, тем более что она жила не с матерью, а у бабушки на Рязанском проспекте. Он назы­вал ее Кристалликом, а она скоро стала звать его папой. Однажды, когда к ней заходил Миколас, Кристина по­дошла к маме и шепотом спросила: «А мы скажем папе (имелся в виду Стефанович), что отец приходил?» Пуга­чева потом долго вспоминала эту фразу и смеялась.

Случались и другие курьезы. Однажды в Сочи Пуга­чева получила из зала записку, в которой ее спрашива­ли, кто ее муж. Она ответила, что для своей публики ак­триса всегда должна быть свободной. Но Стефанович, сидевший в зале, вскочил и буквально закричал: «Нет, нет! У нее есть муж! Это я!» А потом еще долго ругался с ней в гостинице. Хотя по большому счету она лишь сле­довала тому плану, который он сам придумал...

Во многом именно благодаря стараниям Стефановича Алла стала той Аллой Пугачевой, которую мы знаем.

«Я составил определенный план действий, которому она, на мой взгляд, должна была следовать, — говорил он. — Ей этот план понравился, а для меня было забав­но придумывать образ, который миллионы людей ста­нут принимать за реальный».

В плане было пять пунктов:

1. Форма «исповедальности». То есть все песни должны исполняться от первого лица. У зрителя должно было сложиться впечатление, что перед ним на сцене раскрываются какие-то тайны личной жизни.

2. Образ одинокой ранимой женщины. В сознание публики необходимо было внедрить образ одинокой женщины с ребенком, который бы вызывал сочувствие и у пэтэушницы, и у буфетчицы, и у студентки.

ДИЗАЙН ЖЕНЩИНЫ. Книга-тренинг: постановка моделей поведения. фото
ДИЗАЙН ЖЕНЩИНЫ. Книга-тренинг: постановка моделей поведения.
Семенков Сергей Владимирович

«Женщиной не рождаются, ею становятся», - писала Симона де Бовуар.

Что это такое? Модели поведения - это набор навыков, как вести себя в той или иной ситуации. 

Эта книга - целая методика, следуя рекомендациям котором уважаемая читательница имеет возможность самостоятельно ставить и оттачивать модели поведения под ее личные цели и задачи.

3. Не конкурировать с западной и так называемой полузападной эстрадой. Тогда очень модны были пес­ни с акцентом. Эдита Пьеха, югославская, болгарская эстрада воспринимались как иностранные, как некий фирменный знак, как лучшее. Алла должна была стать певицей, которая поет на современном русском языке, и таким образом заполнить пустующую нишу.

4. «Театр Аллы Пугачевой», то есть каждая песня должна быть маленьким спектаклем.

5. «Бунт» на эстраде. Отказ от «гражданской» тема­тики. Была даже продумана стратегия влияния на об­щественное мнение, то есть точная дозировка каких-то уходов «в тень» и эффектных появлений с новым скандалом. […]

В конце все того же богатого на события 1976 года Алла Пугачева исполнила на гастролях свою собственную песню «Женщина, которая поет».

«Как-то в одном из журналов я наткнулась на стихотво­рение Кайсына Кулиева “Женщине, которую люблю”, — вспоминала она. — Меня поразила простота, искрен­няя, неподдельная теплота в отношении к женщине. И мне захотелось, чтобы и ко мне так относились... Тог­да я только начинала писать музыку... Кайсын Кулиев как бы написал для меня. Я рискнула поменять сло­во “люблю” на слово “поет”. Песня сразу стала только моей... Когда прошло первое выступление, меня не по­кидало чувство, что с этой песней будет что-то связано. Именно эта песня дала название будущему фильму...»

В начале 1977 года она вышла на концерт в Лужни­ках с еще одной песней, которая впоследствии вошла в фильм — «Сонет Шекспира № 90». Среди зрителей была кинорежиссер Татьяна Лиознова, которая подошла к ней потом и сказала: «Алла! Я хочу дать вам один совет как режиссер. Я чувствую, что вы впервые поете для че­тырнадцати тысяч человек и стараетесь захватить всех сразу. Вам это удается, но самые трепетные минуты кон­церта не те, когда по мановению вашей руки многоты­сячная толпа скандирует, а те, когда вы тихим голосом поете о самом сокровенном...»

После этого Пугачева изменила акцент в исполне­нии некоторых песен и увидела, что Лиознова права. С тех пор она старалась петь так, словно поет для каж­дого из четырнадцати тысяч в отдельности, а не для  всех сразу. […]

Во время работы над фильмом «Женщина, которая поет» Алла Пугачева рассорилась с Александром Зацепиным.

Планировалось, что все песни в картине будут на музы­ку Зацепина. Однако внезапно он услышал, что Пугаче­ва решила взять еще несколько песен какого-то никому не известного Бориса Горбоноса. Когда он стал выяс­нять подробности, ему сказали, что это некий парали­зованный молодой человек из Люберец, и попытались надавить на жалость — надо же помочь инвалиду.

Зацепин холодно ответил, что не желает, чтобы в фильм попали чьи-то чужие песни, и что тогда он вооб­ще отказывается от работы над картиной, пусть музыку к нему пишет этот Горбонос. Но директор «Мосфильма» Сизов все же уговорил его остаться, не подводить кино­студию.

Причина такой негативной реакции была, видимо, в том, что Зацепин уже знал — никакого инвалида не су­ществует, песни писала сама Пугачева. Причем записы­вала она их на студии самого Зацепина, не рассказывая ему, что собирается вставить их в фильм.

Эту мистификацию придумал Стефанович. А когда на «Мосфильме» засомневались в реальности Горбоно­са, они устроили целый спектакль: «Я привел Аллу в мою съемочную группу, — рассказывал Стефанович, — на­рядил в свой пиджак, рубашку, галстук, гримёр сделал ей усы, парик... В таком виде ее сфотографировали».

Когда тайну раскрыли, в журнале «Клуб и художе­ственная самодеятельность» опубликовали фотографии процесса превращения Пугачевой в Горбоноса. Публика была в восторге.[…]

На концертах Аллы Пугачевой продолжали вспыхивать скандалы.

Например, на одном концерте в Риге она никак не мог­ла расшевелить публику — зал вяло хлопал и не реа­гировал на шутки. Наконец Пугачева не выдержала и, вспомнив, что накануне скончался Ле Зуан, коммуни­стический лидер Вьетнама, и все газеты были полны некрологов, съязвила: «Я, конечно, понимаю, у вас тра­ур — умер Ле Зуан... Но я-то жива!»

В зале захихикали, и дальше концерт пошел отлич­но. Но возмущенное партийное руководство покинуло ложу, и Болдину на следующий день пришлось оправ­дываться за поведение Аллы (как бывало почти каждый раз, когда она попадала в очередную историю).

Однако иногда Пугачевой приходилось отдуваться и самой, что несколько уменьшало ее боевой настрой. На­пример, как-то раз ей прислали письмо от поклонника из провинции, на котором был написан оригинальный адрес: «Москва. Кремль. Алле Пугачевой».

Ей это показалось очень забавным, и на концерте в Лужниках она рассказала зрителям, на какой адрес ей пишут. Зал долго смеялся. А после концерта к Алле Пу­гачевой подошли несколько человек в штатском, про­фессионально «отсекли» поклонников от гримерки и вежливо посоветовали так больше не шутить, если она не хочет, чтобы этот концерт стал ее последним высту­плением в Москве.

История моей жизни. Я -  Алла Пугачева. / Е. Мишанинкова. - М.: АСТ, 2014. - с. 76-78, 80, 88, 116.