Выполняется запрос

Вред от всеобщего образования и монополии на знания по кардиналу де Ришелье

Автор:
Рыжачков Анатолий Александрович

«Раздел X, в котором объясняется, сколько внимания надобно уделять наукам, и показано, как им следует обучать во французском королевстве

Упоминание невежества, которое, как я отметил выше, иногда причиняет вред государству, дает мне повод обратиться к наукам, являющимся одним из наилучших украшений государств, и сделать это надо именно в этом месте, поскольку владычество над ними по справедливости отдано Церкви, ибо всякие знания естественным образом связаны с той изначальной истиной, которой принадлежат священные таинства, хранителем коих Предвечная Премудрость благоволила сделать церковное сословие.

Хотя образованность совершенно необходима в любом государстве, однако, несомненно, не следует обучать всех без разбора.

Как было бы безобразно тело, имеющее глаза на всех своих частях, таким же было бы и государство, если бы все его жители стали учеными; ибо послушание в нем сделалось бы редкостью, а кичливость и чванство превратились в обычное явление. Занятие науками совсем вытеснило бы занятие торговлей, делающей государства богатыми, привело бы в упадок сельское хо­зяйство, истинную кормилицу народа, и в короткое время опустошило бы питомник воинства, которое взрастает скорее в грубости невежества, чем в утонченности знаний. Наконец, оно наводнило бы Францию крючкотворами, более способными разорять семейства и возмущать общественное спокойствие, нежели приносить какое-либо благо государству.

Если бы науки были осквернены тем, что им стали бы обучать всех под­ряд, то число сеющих сомнения превысило бы число способных их разре­шать, и многие принялись бы опровергать истины, а не отстаивать их.

Ввиду этого политики советуют иметь в хорошо устроенном государ­стве больше наставников технических дисциплин, чем свободных искусств.

Мне часто приходилось слышать, как по той же причине кардинал Дю Перрон выражал горячее пожелание упразднить часть существующих в ко­ролевстве коллежей и советовал оставить из них четыре-пять известных в Париже и по два в каждой из провинциальных столиц.

Ко всем высказанным мною соображениям он прибавлял, что невозможно найти в каждом веке достаточно ученых людей, чтобы обеспечить ими множество коллежей, тогда как если число последних сократить до умеренного, то можно будет дать им достойных людей, которые станут поддерживать огонь храма мудрости в его чистоте и постоянно передавать из поко­ления в поколение знания в их совершенстве.

Когда я думаю об огромном числе людей, сделавших преподавание наук своей профессией, и о множестве детей, коих отдают на обучение, мне представляется на самом деле, что я вижу бесконечную череду больных, которые, мечтая для исцеления напиться чистой и прозрачной воды, страдают от такой неуемной жажды, что, употребляя без разбора всякую воду, какая им попадается, пьют по большей части грязную, а часто вообще из отравленных сосудов, что усугубляет их жажду и боль, вместо того чтобы унять и то и другое.

Наконец, из-за существования большого количества коллежей, созданных повсюду безо всякого порядка, возникают две проблемы: одна, как я только что описал, — из-за посредственных способностей тех, кому пришлось позволить преподавать вследствие нехватки достаточного числа выдающихся умов, чтобы снабдить кафедры; вторая — из-за недостатка природной склон­ности к учебе многих из тех детей, которых родители заставляют учиться, потому что находят это полезным, но при том не удосуживаются сперва ис­пытать силу их ума; это приводит к тому, что почти у всех учившихся оста­ются поверхностные знания — у одних потому, что они не способны на боль­шее, у других — потому, что их плохо учили.

Хотя недуг сей весьма значителен, найти от него лекарство не составляет труда, ибо не нужно делать ничего, кроме как сократить до двух-трех число классов в коллежах нестоличных городов: этого достаточно, чтобы вырвать подрастающее поколение из грубого невежества, вредного даже для тех, кто желает посвятить свою жизнь военной службе или заняться торговлей.

Таким образом, прежде чем дети будут определены к какому-либо роду деятельности, в течение двух-трех лет они покажут, на что способны, после чего самые талантливые ученики, отправленные в крупные города, добьются больших успехов, поскольку их ум пригоден для занятия науками, да и наставники у них будут лучше.

Справившись с этой проблемой, которая куда значительнее, чем ка­жется, следует оградить себя и еще от одной, с коей Франция, несомненно, столкнулась бы, если бы все созданные учебные заведения находились в одних руках.

Университеты заявляют, что им наносят огромнейший вред, когда не позволяют в одиночку заниматься обучением молодежи, лишая этого права всех остальных.

С другой стороны, иезуиты, может быть, также не стали бы возражать, если бы эти обязанности были возложены на них одних.

Разум, призванный разрешать всевозможные разногласия, не велит ли­шать прежнего владельца того, чем он по праву владеет, а общественные интересы не могут также допустить, чтобы Орден иезуитов, не только достойный уважения за свое благочестие, но и славящийся ученостью, был отстра­нен от обязанности, с коей он может справиться, принеся великую пользу обществу.

Если бы образованием занимались одни университеты, то с течением времени пришлось бы опасаться возвращения присущей им раньше гордыне, которая могла бы в будущем стать столь же вредной, какой была в прошлом.

Если бы, напротив, иезуиты не имели напарников в наставлении юно­шества, то помимо того, что возникли бы такие же опасения, нашлось бы еще больше оснований бояться и многих других неприятностей.

Орден, который управляется, как ни один прежде, законами разума и, посвящая себя Богу, но не гнушаясь при том изучения мирских вещей, живет в таком совершенном согласии, что кажется, будто единый дух при­водит в движение весь его организм, орден, который повинуется по обету слепого послушания бессменному руководителю, не должен по законам правильной политики получать слишком широкие полномочия в государ­стве, у коего любое сильное сообщество должно вызывать подозрения.

Ежели правда — а сие не подлежит сомнению, — что людям свойствен­но естественное желание продвигать тех, у кого они получили начальное об­разование, и что родители питают особую благосклонность к тем, кто ока­зал подобные услуги их отпрыскам, то так же истинно и то, что нельзя полностью препоручить образование молодежи иезуитам, не опасаясь наде­лить их силой, которая внушила бы государству серьезные подозрения, ибо все руководящие посты и ранги в нем оказались бы в конце концов заняты их учениками, а ведь те, кто рано приобрел влияние на умы, иногда завла­девают ими на всю жизнь.

Если прибавить, что отправление таинства исповеди дает этому орде­ну еще один, не менее весомый, рычаг влияния на лиц всякого положения, и если принять во внимание, что этими двумя путями его члены проникают в самые глубокие тайны сердец и семейств, то невозможно не заключить, что иезуиты не должны одни заниматься делом, о котором идет речь.

Эти доводы оказались столь сильны во всех государствах, что до сих пор, как мы видим, ни одно из них не пожелало отдать науки и обучение своего молодого поколения целиком в распоряжение этого ордена.

Если Общество Иисуса, само по себе столь доброе и смиренное, воз­будило такую ревность у одного из наиболее набожных принцев Австрий­ского дома, эрцгерцога Альбрехта, действовавшего исключительно по указ­ке испанского Совета, что он не побоялся исключить присутствие иезуитов в нескольких университетах во Фландрии, где они к тому времени закрепи­лись, и оказать сопротивление созданию ими новых заведений в Нидерландах; если это общество побудило некоторые государства совсем удалить его из своих владений, пусть и с чрезмерной суровостью, то самое мень­шее, что можно сделать во французском государстве, — это несколько их сдерживать, ибо общество это не только подчинено бессменному руководи­телю из числа иностранцев, но к тому же постоянно зависимо от тех государей, которые, как кажется, ничего так не жаждут, как унижения и па­дения французской короны.

Если в вопросах веры все католические государства на свете придержи­ваются одного учения, то по другим вопросам у них много разнообразных воззрений, из которых часто берут свое начало основополагающие правила их бытия. Это приводит к тому, что, когда возникает нужда в богословах, кото­рые в известных обстоятельствах могли бы мужественно отстаивать мнения, издавна принятые в их стране и передававшиеся в ней из поколения в поколение, надобно, чтобы они были освобождены от всякого подозрительного влияния и не находились в зависимом положении, каковое лишает их свободы в таких делах, в коих вера дала ее всем.

История повествует нам, что некогда Орден Святого Бенедикта был настолько полновластным хозяином в школах, что кроме как там обучаться было больше негде, но в X веке существования Церкви и ученость, и благочестие пришли в ордене в такой сильный упадок, что его поэтому назва­ли несчастным.

Еще она учит нас, что затем доминиканцы получили то же самое пре­имущество, коим ранее обладали упомянутые святые отцы—бенедиктинцы, но со временем и они лишились его, как и те, что причинило огромный вред Церкви, которая была тогда заражена многими ересями.

Точно так же история дает нам знать, что науки похожи на перелетных птиц, которые не живут все время в одной стране. А посему политическая мудрость велит попытаться предотвратить эту беду, ибо если она случалась дважды, то надобно обоснованно опасаться, что такое может произойти и в третий раз, но, надо думать, не произойдет, если Орден иезуитов не будет в одиночку заправлять образованием.

В деле образования всякое предубеждение опасно, и нет ничего легче, чем приобрести оное под видом благочестия, когда какое-либо сообщество полагает, будто призвано к тому в интересах своего выживания.

История Папы Бенедикта XI, против которого кордельеры, уязвлен­ные нападками на совершенство нищеты, то есть на источник дохода Ор­дена Святого Франциска, оказались до такой степени враждебно настрое­ны, что вступили с ним в открытую войну не только при помощи своих сочинений, но и, более того, при помощи императорских войск, под прикрытием коих возник антипапа, что нанесло Церкви громадный вред, — слишком яркий пример, чтобы была нужда добавлять еще что-то на сей счет.

Чем преданнее какое-либо сообщество своему руководителю, тем большие опасения оно должно внушать в особенности тем, к кому не питает расположения.

Поскольку благоразумие обязывает препятствовать не только причине­нию вреда государству, но и возникновению самой возможности вредить, так как зачастую наличие оной рождает желание ею воспользоваться, и посколь­ку слабость нашей человеческой природы требует во всем равновесия, являющегося основой справедливости, то разумнее, чтобы университеты и иезуиты состязались между собой в обучении, дабы соперничество закаляло их добро­детель, а науки надежно закрепились в государстве, находясь в руках их хра­нителей, ибо если одни утратят сей священный залог, то он отыщется у других».

Ришельё Арман-Жан дю Плесси, кардинал-герцог де Политическое завещание, или Принципы управления государством / Перев. с фр. Л.А. Сифуровой; предисл., общ. ред. Л.Л. Головина. — М.: Ладомир, 2008. — 496 с., илл. – стр. 124-130.