Выполняется запрос

Преодоление барьеров в построении карьеры: ошибки при создании видимости деятельности

Автор:
Матущенко Виктория Владимировна

«Заняться реальным делом Фурцевой не удалось. Она по­пала в ЦК комсомола в разгар репрессий, которые факти­чески блокировали нормальную работу всех учреждений и институтов страны. В 1937 году шли аресты руководителей комсомола. На пленумах Центрального комитета в «связях с врагами народа» обвиняли то одного, то другого секретаря ЦК. Как правило, его (или ее) тут же снимали с должности и исключали из комсомола. Затем появлялись чекисты... Так, 28 августа 1937 года на пленуме ЦК ВЛКСМ вывели из соста­ва ЦК Татьяну Федоровну Васильеву, которая курировала ра­боту среди женской молодежи. Арестовали и недавнего пря­мого начальника Фурцевой в Центральном комитете Ефима Лещинера.

Полный разгром аппарата ЦК комсомола произошел в но­ябре 1938 года. Все комсомольские организации страны полу­чили указание громить прежнее руководство во главе с уже арестованным бывшим генеральным секретарем ЦК Алексан­дром Косаревым. Прямо на пленуме ЦК сформировали новый состав секретариата во главе с Николаем Александровичем Михайловым, который никогда не учился, а рабочую жизнь начал в сапожной мастерской отца. Через много лет Фурцева сменит Михайлова на должности министра культуры...

Екатерина Фурцева вовремя ушла из центрального комсо­мольского аппарата, где шла безжалостная чистка. Ей не хва­тало образования, и она поспешила восполнить анкетный не­достаток. Недолгая работа в ЦК ВЛКСМ помогла получить диплом. В 1937 году ее по комсомольской путевке направили учиться в Московский институт тонкой химической техноло­гии имени М. В. Ломоносова. Она поступила в институт, не имея школьного аттестата зрелости.

Существовавшие до революции Московские женские кур­сы в 1918 году преобразовали во 2-й Московский университет. А в 1930-м его разделили на три института: Московский госу­дарственный педагогический, 2-й Московский медицинский и Институт тонкой химической технологии, который и выбра­ла Фурцева.

Училась Екатерина Алексеевна средне, потому что сразу пошла по общественной линии. Студентку с опытом полити­ческой работы избрали секретарем партийного комитета инсти­тута, так что учеба отошла на второй план. Диплом о высшем образовании инженер-химик Фурцева получила в 1941 году накануне войны. Работать по специальности ей не довелось.»

Леонид Млечин. Фурцева. М., «Молодая гвардия»., 20011 г., стр. 13-14.        

«Когда в августе 1942 года Екатерина Алексеевна вернулась в Москву, линия фронта отдалилась от столицы. Фурцеву вновь избрали секретарем парткома института. Поскольку диплом о высшем образовании она уже получила, то ее офор­мили в аспирантуру. Заниматься наукой и писать диссертацию она не собиралась, секретарь парткома — работа, не оставля­ющая много свободного времени. Активного молодого работ­ника приметил первый секретарь Фрунзенского райкома пар­тии Петр Владимирович Богуславский и взял к себе в аппарат. Так началась успешная партийная карьера Фурцевой, которая приведет ее на вершину власти — в президиум ЦК.

Она вернулась в коммунальную квартиру на Красносель­ской, где все напоминало о муже, о том, как он приехал с фрон­та и объявил, что уходит из семьи. Развод — это было нечто не­приемлемое и для семьи, и для знакомых. Ей трудно было признаться самой себе, что брак рассыпался. Что подумают люди? Она слишком зависела от мнения матери, друзей, со­служивцев.[…]

Крушение брака оставило глубокий шрам на всю жизнь. После разрыва с мужем Екатерина Алексеевна не могла оста­ваться в прежней квартире. Но теперь у нее как секретаря рай­кома появилась возможность перебраться в другую — в том доме, где сейчас находится Российское информационное агентство «Новости». Квартиру Екатерина Алексеевна получи­ла рядом с Фрунзенским райкомом партии, где она работала.[…]

Когда Фурцева вернулась из Куйбышева в Москву, опас­ность для города уже миновала. Струсивших, плохо проявив­ших себя убирали с видных должностей, в партийном аппа­рате происходили серьезные кадровые перемены. Вот почему Екатерина Алексеевна стала секретарем райкома столицы, перешагнув сразу через несколько ступеней служебной лест­ницы.

Возможно, успешно начавшаяся партийная карьера помог­ла Екатерине Алексеевне справиться с личной драмой. У Фурцевой сложились особые отношения с первым секретарем Фрунзенского райкома Богуславским. Он руководил райко­мом с 1940 года. Говорят, Петр Владимирович ценил не только ее деловые, но и женские достоинства, что не удивительно: мо­лодая Фурцева была очень хороша — яркая, стройная, с бур­ным темпераментом. Во всяком случае Богуславскому Екате­рина Алексеевна многим обязана. Он сделал ее в 1945 году вторым секретарем райкома. Они повсюду бывали вместе.

Тогда еще не было понятия «деловая женщина», но пра­вило — никогда не заводить романов на работе - уже дейст­вовало. Трудно обсуждать то, что произошло между Петром Владимировичем и Екатериной Алексеевной. Они сами не рассказывали. Это не та история, которой делятся даже с дове­ренными людьми.

Почему они сблизились? Мы можем только предполо­жить. Служебные романы похожи один на другой как две кап­ли воды...»

Леонид Млечин. Фурцева. М., «Молодая гвардия»., 20011 г., стр. 22,35

«Первый секретарь Фрунзенского райкома Екатерина Фур­цева оказалась в центре печально знаменитого «дела К-Р».

Григорий Иосифович Роскин, биолог европейской извест­ности, с 1930 года заведовал в МГУ кафедрой гистологии и ла­бораторией биологии раковой клетки. В 1931-м он установил, что одноклеточный микроорганизм трипаносома и экстракт из его клеток тормозят развитие опухолей у животных. В 1939 году он познакомился с профессором микробиологии Ниной Георгиевной Клюевой, которая увлеклась идей создания ле­карства от рака. После войны они представили на клинические испытания препарат, полученный из трипаносомы, под назва­нием круцин. Препарат улучшал самочувствие больных раком и замедлял развитие опухолей.[…]

В июне 1946 года на пленуме Фрунзенского райкома обсуж­дался вопрос «О состоянии партийно-политической работы в партийных организациях научных учреждений». Чем отклик­нулся райком на требование увеличить роль науки? Потребо­вал избирать секретарями партийных организаций научных институтов научных работников, потому что выяснилось: аб­солютное большинство секретарей партбюро не имели даже высшего образования...

Разработка Клюевой и Роскина получила поддержку в Ака­демии медицинских наук. Клюева написала письмо члену по­литбюро Андрею Александровичу Жданову с просьбой о под­держке. 21 ноября 1946 года Жданов принял Клюеву и Роскина и приказал подготовить постановление правительства, ко­торое 23 декабря подписал Сталин. Министерству по строи­тельству военных и военно-морских предприятий было приказано воздвигнуть новое здание лаборатории, Министер­ству здравоохранения — оснастить ее всем необходимым обо­рудованием. Этим проектом занимался лично маршал Воро­шилов, который в правительстве курировал медицину.

На беду Роскина и Клюевой их работа привлекла мировое внимание.[…]

За день до суда, 13 мая 1947 года, Сталин призвал в Кремль трех доверенных писателей — Александра Фадеева, Констан­тина Симонова и Бориса Горбатова, который был секретарш партийной организации Союза писателей. Симонов записал сталинский монолог. Вождь сказал, что задача номер один — покончить с преклонением перед иностранцами:

— В эту точку надо долбить много лет, лет десять надо эту тему вдалбливать.

Так началась всесоюзная идеологическая кампания, кото­рая в реальности пережила и Жданова, и Сталина. Не десять лет, как велел Сталин, а много дольше внушали ненависть к за­границе и Америке в первую очередь, страх перед любым кон­тактом с иностранцем, который наверняка шпион.

Шестнадцатого июля 1947 года всем партийным секрета­рям разослали «Закрытое письмо о деле профессоров Клюевой и Роскина», о котором на пленуме горкома говорила Екатери­на Фурцева. В письме утверждалось, что ученые, «руководст­вуясь соображениями личной славы и дешевой популярности, не устояли перед домогательствами американских разведчи­ков и передали американцам научное открытие, являющееся собственностью Советского государства». В письме осуждались некоторые работники, «готовые оказать любую услугу иност­ранному разведчику ради пары льстивых, ласковых слов». ЦК требовал воспитывать советскую интеллигенцию «в духе не­сгибаемой воли и характера, в духе способности противостоять любому коварному приему иностранных разведок, готовности в любых условиях и любой ценой защищать интересы и честь Советского государства». Фурцева как первый секретарь района, где сконцентриро­ваны медицинские институты, железной рукой проводила ста­линские директивы в жизнь. В июне 1948 года Екатерина Алексеевна собрала пленум райкома. Обсуждался вопрос «О работе партийных организаций научных учреждений и ву­зов района по осуществлению указаний товарища Сталина о дальнейшем развитии науки». Пригласили всех руководителей научных учреждений района и устроили им то, что в те годы на­зывалось накачкой. Политическая благонадежность была важ­нее научных успехов.

— Райком партии, проверяя, как выполняют партийные организации указания, данные в Закрытом письме ЦК ВКП(б), — докладывала Екатерина Алексеевна на пленуме, несколько раз обсуждал на пленумах и заседаниях бюро вопро­сы идеологической работы, заслушал отчеты секретарей пар­тийных организаций ряда институтов. Основные недостатки слабая постановка в некоторых институтах идейно-политиче­ского воспитания научных сотрудников и недостаточное раз­вертывание критики и самокритики. Коммунисты института биохимии подвергли критике книгу профессора Рубинштейна «Общая физиология», в которой изложение материалов было основано на некритическом использовании работ буржуазных авторов. Значение классиков русской и мировой науки Се­ченова и Павлова полностью игнорировалось... В институте юридических наук партийная организация вскрыла грубые по­литические ошибки в научных работах профессоров Ошеровича, Шифмана, Гурвича. Бывший заведующий сектором инсти­тута Гурвич на протяжении многих лет восхвалял зарубежную правовую науку и не показал принципиального отличия и пре­имущества советской демократии над демократией буржуаз­ной... Особенно крупные ошибки были допущены в работе партбюро Института организации здравоохранения и истории медицины. Коммунисты института своевременно не разобла­чили космополитических взглядов бывшего заместителя по науке профессора Страшуна. Вопреки исторической истине он изображал великого русского хирурга Пирогова убежден­ным западником. Райком просмотрел и своевременно не вскрыл крупных недостатков в работе парторганизации инсти­тута и не укрепил руководство...[…]

В 1948 году на посту первого секретаря Фрунзенского райкома Богуславского сменила Екатерина Алексеевна Фурцева. Она шесть лет проработала в райкоме. Научилась и привыкла командовать мужчинами. В то время партийный аппарат прак­тически полностью состоял из мужчин. Нравы городского и районного начальства в Москве были далеки от либеральных. Чтобы доказать свое право быть хозяином района, Екатерине Фурцевой пришлось усвоить многие привычки и манеры мужчин-руководителей. Она научилась не робеть в мужском кол­лективе, не смущалась шуточкам известного свойства, могла прилично выпить и при необходимости послать по матушке.

При этом она не забывала, что привлекательная женщина обладает и другими средствами воздействия на мужской кол­лектив. Фурцева была красивой и приветливой женщиной, держалась непринужденно, без начальственной позы, но по- хозяйски уверенно, вспоминал Дмитрий Квок, сотрудник Фрунзенского райкома. Ответственная, требовательная, со­бранная и работоспособная, Екатерина Алексеевна держала слово, выполняла обещанное.

Она, например, «требовала от институтов, расположенных в районе, выполнения социалистических обязательств к опре­деленным датам: к 1 мая изобрести вакцину и полностью лик­видировать рак, к 7 ноября выпустить действенный препарат против туберкулеза. Изучаете детскую корь? Поработайте так, чтобы к следующему бюро райкома кори не было...».

— Я должна первая рапортовать товарищу Сталину о наших победах, — повторяла секретарь райкома Фурцева.

В Москве ее ценили как мастерицу массовых мероприятий. Шла ли речь об очищении районного аппарата от выходцев из Северной столицы в разгар мрачного «ленинградского дела» или о пропагандистском обеспечении столь же позорного «де­ла врачей», Екатерина Алексеевна неизменно опережала коллег-секретарей.

Новый первый секретарь Фрунзенского райкома рассчиты­вала на продолжение карьеры и позаботилась о том, чтобы по­лучить политическое образование. В том же 1948 году Фурцева заочно (без сдачи экзаменов) окончила Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Высшая партшкола создавалась для до­стигших немалых высот практических работников, не имеющих,  ни образования, ни времени, а чаще и желания его получить.

Первый секретарь райкома Фурцева получала две с полови­ной тысячи рублей, простые секретари — по две тысячи.»

Леонид Млечин. Фурцева. М., «Молодая гвардия»., 20011 г., стр. 74,75,76-77,80.