Выполняется запрос
 

Что такое красота?

Автор:
Романов Александр Олегович

Чтобы рассмотреть выражения Красоты более последовательно, разделим их на три группы.

1. Прежде всего наслаждением является простое восприятие естественных форм. Человеку столь насущно необходимо воздействие представленных в природе форм и свершающихся в ней действий, что такое воздействие, если взять самые элементарные его проявления, находится где-то на границе между красотой и пользой. Для тела и души, увядших от вредной работы или общения с дурными людьми, природа целительна; она возвращает им утраченный настрой. Торговец, стряпчий, вырвавшись из утомительной городской суеты и увидев небо и леса, вновь становится человеком. Они обретают себя среди их вековечного покоя. Видимо, здоровое зрение требует, чтобы ему постоянно был открыт горизонт. Мы. не ведаем усталости, пока способны видеть достаточно далеко.

Но в иные часы Природа умиротворяет самой, своей прелестью, и к этому не примешивается никакая польза для нашей плоти. С холма, возвышающегося за моим домом, я наблюдаю, как рождается утро — от первых проблесков света до восхода солнца,- и чувства мои мог бы разделить ангел. Длинные гибкие полоски облаков плывут, как рыбы, по розовому морю света. С земли, точно с берега, я взираю на это молчащее море. И кажется, я и сам участвую в его стремительных преображениях; очарование властно овладевает моим бренным существом, я беседую с утренним ветром и заключаю с ним союз. О, эта способность Природы сообщать нам божественность немногочисленными простыми своими проявлениями! Дайте мне здоровье и предоставьте только один день — я сделаю ничтожно смехотворным роскошество императорских дворцов. Рассвет — вот моя Ассирия; закат, появление луны — это мой Пафос, мои царства фантазии, представить которые не в силах никакое воображение; ясный полдень станет Англией моих чувств и разума, а ночь — Германией моей мистической философии, моих грез:

Не менее возвышенным было очарование вчерашнего январского заката; нужно только позабыть, что в полдень мы не так слабы как к ночи. Наплывавшие с запада облака расходились по небу и пушились розовыми хлопьями, в которых глаз ловил оттенки невыразимой нежности; и в воздухе было столько жизни, столько прелести, что больно было возвращаться под свою крышу. Что же стремилась сказать всем этим природа? Неужели был лишен смысла живой отклик долины, простершейся за мельницей, тот отклик, для которого я не нахожу выражения в слове ни у Гомера, ни у Шекспира? На закате облетевшие деревья стали огненными шпилями, а небо, голубевшее к востоку, служило им фоном; и звезды убитых холодом бутонов, всякий пожухлый стебель или побег травы были созвучны с морозом, вносили свою ноту в эту немую музыку.

Жители городов полагают, что сельский пейзаж приятен лишь половину года. Я же черпаю для себя наслаждение в изяществе зимней природы и убежден, что она трогает нас не меньше, чем очарования, щедрой рукой высыпаемые летом. Внимательному глазу любой день года откроет свою красоту; глядя на то же самое поле, он всякий час созерцает картину, какой раньше никогда не видел и больше никогда не увидит. Небо меняется каждую минуту, и его радость или печаль запечатлеваются на простершихся под ним равнинах. Зреет на окрестных полях урожай, и от недели к неделе меняется лик земли. Умеющий наблюдать почувствует даже течение дня, отмечая, как приходят одно на смену другому дикие растения на пастбищах и вдоль дорог; это ведь молчаливые часы, посредством которых время подсчитывает отпущенный лету срок. Сменяют друг друга разновидности птиц и насекомых, а в строгом соответствии с этим — и растения, и год для всех них находит место. Вдоль водных путей разнообразия еще больше. В июле на отмелях наших прекрасных рек цветут широкими клумбами голубой гиацинт и роголистник, а над ними неостановимо клубится рой желтых бабочек. Искусству не достичь такой роскоши лиловых и золотых тонов. Река — это поистине вечно длящийся карнавал, и всякий месяц она может похвалиться новыми красками.

PROискусство без души. Том 1. фото
PROискусство без души. Том 1.
Романов Александр Олегович

Еще в прошлом веке искусство превратилось в индустрию. В этой сфере занято все больше специалистов. И редко в каком виде искусства не говорят о кризисе идей. 
Как быть деятелю искусства в ХХI веке? В эпоху, когда традиционные виды теряют аудиторию, а технологии – наступают… 
Как обеспечить себе карьеру? И как сказать в искусстве новое Слово? 
Перед Вами варианты ответов на эти вопросы полученные на основе анализа десятков тысяч произведений и книг об искусстве. 
Говорить об искусстве желают многие. Эта книга для тех, кто собирается его делать!

Но эта красота Природы, которую все видят и ощущают как красоту, — лишь самая малая часть ее красоты. Прелестные картины дня, росистого утра, радуги, гор, цветущих садов, звезд, лунного света, теней на тихой воде и тому подобного, если слишком за ними охотиться, станут всего лишь прелестными картинками и будут дразнить нас своим неправдоподобием. Вы выходите из дому, чтобы посмотреть на луну, а она всего лишь поблескивающий диск; она не вселит в душу такого удовлетворения, как в том случае, когда ее лучи освещают вам путь, в который вас заставило пуститься дело. Красота, мерцающая в багряном октябрьском полдне,- кто когда-нибудь сумеет уловить ее? Вы отправляетесь искать ее, а она исчезла; она всего лишь мираж, явившийся вам, когда вы смотрели в окно дилижанса.

2. Для того чтобы красота была совершенной, необходимо присутствие более высокого элемента, иными словами, духовности. Высокая, божественная красота, любить которую можно без слезливости, — та, которая проступает в единстве с человеческой волей. Красота — это печать бога на добродетели. Любой естественный поступок заключает в себе красоту. Любой героический поступок также благороден, он сообщает свое сияние и тому месту, где он был совершен, и тем, кто при нем присутствовал. Великие дела учат нас, что вселенная — собственность каждого живущего в ней индивидуума. Всякое разумное существо располагает всей природой в качестве своего поместья и приданого. Природа принадлежит ему, если оно того хочет. Можно лишить себя ее, можно забиться в свой угол и отречься от престола, как и поступает большинство людей, но каждому существу принадлежит право на это царство по самой его природе. Оно вбирает в себя мир соответственно своей энергии мысли и воли. «Все то, ради чего люди возделывают землю, строят, отправляются в море, подчинено добродетели», — сказал Саллюстий. А Гиббон говорил: «Ветры и волны всегда содействуют искуснейшим из навигаторов». И точно так же именно им содействуют солнце, и луна, и все небесные светила. Когда совершается достойный поступок, волею обстоятельств это часто происходит на фоне прекрасного естественного пейзажа; Леонид и его триста мучеников медленно умирают на протяжении дня, и солнце и луна проникают через горные кручи, чтобы бросить на них прощальный взгляд в Фермопилах; Арнольд Винкельрид высоко в Альпах, где нависают ледники, подставляет грудь свою под пики австрийцев, чтобы прорвать окружение врага и высвободить товарищей; разве эти герои не имеют права присовокупить красоту окружающей природы к красоте ими совершенного? Каравелла Колумба приближается к американской земле, перед нею берег, усеянный туземцами, высыпавшими из своих тростниковых хижин, сзади море, вокруг лиловые горы Вест-Индского архипелага — можно ли отделить Колумба от этой живой картины? Разве Новый Свет не нашел для себя пригодного наряда в пальмовых рощах и саванне? Природная красота всегда проникает в любую форму, как воздух, и облекает собой великие поступки. Когда сэр Гарри Вейн был привезен на холм Тауэра, где его должны были казнить как защитника английских законов, и сидел в повозке, ожидая смертного часа, кто-то из толпы крикнул ему: «Никогда еще ты не сидел на столь достойном тебя троне». Карл II, чтобы запугать жителей Лондона, велел везти патриота лорда Рассела на эшафот в открытой повозке по всем главным улицам города. «Однако ж, — пишет его биограф, — толпе казалось, что она видит свободу и добродетель, сидящие рядом с ним». В уединенных местах, среди грязи, поступок, продиктованный сознанием истины и героизмом, словно бы притягивает к себе и небо и солнце, и они становятся его храмом, его светильником. Природа протягивает руки к человеку и обнимает его, лишь бы его мысли были не менее величественны. Она радостно следует по его стопам, расцвечивая его путь розами и фиалками, и всем, что есть в ней возвышенного и благородного, венчает свое любимое дитя. Пусть только мысли его будут отвечать ее величию, и тогда найдется рама, достойная картины. Человек добродетельный согласуется с ее творениями, и он становится 'центральной фигурой во всей видимой земной сфере. Гомер, Пиндар, Сократ, Фокион в нашей памяти неотделимы от Греции, ее географии и климата. Небо, которое доступно нашему взору, и земля сочувствуют Иисусу. И в повседневной жизни каждый, кто наделен сильным характером и благотворным даром, отметит для себя, как легко ему ладить со всем, что вокруг него, — люди, мнения, и день, и природа начинают служить человеку.

3. Красоту мира можно воспринимать под еще одним углом зрения, а именно как красоту, ставшую предметом размышления. Все в мире связано не только с добродетелью, но и с мыслью. Разум ищет абсолютную гармонию вещей, какой она родилась в душе всевышнего, отстраняясь от оттенков, вносимых пристрастием. Способность к размышлению и к действию, кажется, следуют друг за другом, и особенное развитие одной из них ведет к особенному развитию другой. В каждой из них есть нечто недружественное по отношению к другой, но они подобны сменяющимся периодам кормления и деятельности у животных; каждая подготавливает проявление другой и сменяется ею. Вот почему красота, которая, как мы видели, сообщается поступкам, когда ее не ищут, и сообщается потому, что ее не ищут, остается предметом, всегда привлекающим к себе разум, стремящийся понять её; а в то же время это и предмет, обращающий на себя способность к действию. Ничто божественное не умирает. Все, что ведет к благу, вечно воспроизводится. Красота природы преображает самое себя в сознании — и не только для целей бесплодного созерцания, но и для нового творения.

На всех людей в той или иной мере производит впечатление внешность мира, некоторых она даже приводит в восторг. Эта любовь к красоте называется Вкусом. Другие наделены этой любовью с таким избытком, что, не удовлетворяясь просто восхищением, они стремятся воплотить его в новых формах. Созидание красоты есть Искусство.

Когда является произведение искусства, проливается свет на тайну человечества. Произведение искусства — это абстракция или воплощение мира. Это результат или выражение природы — в миниатюре. Ибо, хотя творения природы неисчислимы и все отличаются одно от другого, их результат или выражение всегда тождественны и едины. Природа — это море форм по самому своему принципу сходных и даже единообразных. Лист на ветке, солнечный луч, пейзаж, океан производят на душу сходное впечатление. То, что является общим всем им, это их совершенство и гармоничность, и есть красота. Мерило красоты — это вся последовательность естественных форм, целостность природы, то, что подразумевали итальянцы, называя красоту «iI piu nell’uno». Ничто не обладает совершенной красотой изолированно; все прекрасно только в целостности. Отдельно взятый предмет прекрасен лишь в той мере, в какой он дает ощутить эту всеобщую красоту. Поэт, живописец, скульптор, музыкант, архитектор — все они жаждут сосредоточить лучистую красоту мира в чем-то одном и в различных своих созданиях удовлетворить чувство любви к красоте, побуждающее их к творчеству. Вот что такое Искусство — природа, прошедшая сквозь человеческую призму. В Искусстве природа проявляет свою деятельность через волю человека, полного сознания красоты прежде виденных им творений природы.

Мир тем самым существует для души, для того, чтобы она могла утолить свою жажду красоты. Это я и называю высшим его назначением. Не следует искать причин, побуждающих душу жаждать красоты; таких причин нельзя назвать. Красота в самом широком, самом глубоком смысле этого понятия является единственным выражением вселенной. Господь всеблаг. Истина, добро, красота — все это лишь различные проявления единого Целого. Но красота в природе не является конечной. Она — вестник внутренней, сокрытой в душе красоты и сама по себе не составляет прочного, внушающего удовлетворения блага. Она должна быть воспринята как часть, но еще не как последнее и высшее выражение конечной причины в Природе.

Эстетика американского романтизма. Пер. с англ. — Ред. коллегия: М. Ф. Овсянников [и др.]. Сост., коммент. и вступит, статья А. Н. Николюкина. — М., «Искусство», 1977. — стр. 185–190