Выполняется запрос

Обязательства, подписанные И.С. Бахом

Автор:
Миськевич Александр Владимирович
Персоналия(ии):

Иоганна Себастьяна нельзя считать человеком, не ос­ведомленным в сословных противоречиях. Считаются уни­жающими достоинство многочисленные пункты обяза­тельств, которые подписал Бах, вступая в новую долж­ность. Но и другие кандидаты не избежали бы этой цере­монии, освященной вековыми обычаями.

Он знал, что начальство нередко входило в пререкания еще с его предшественником Кунау. Но к старому кан­тору относились с послаблением. Его же тридцативосьми­летний преемник, приехавший из Кётена, казался и рек­тору школы, и отцам города еще молодым музыкантом, от которого, конечно же, следовало требовать большей ис­полнительности и послушания, чем когда-то от старого Кунау, человека немалой знатности.

Вот как выглядели обязательства, подписанные Бахом:

«Поелику высоко но читаемый совет сего города Лейп­цига принял меня кантором школы св. Фомы, то желает иметь от меня обязательство в нижеследующих пунктах, а именно:
1.Чтобы я служил по своей скромной жизни и пове­дению хорошим примером мальчикам, прилежно посещал занятия и честно мальчиков обучал.
2.Привести музыку обеих главных церквей города, в меру моих наилучших сил, в хорошее состояние.
3.Высокочтимому совету оказывать должное уважение и послушание, и его честь и репутацию повсеместно соблю­дать и поддерживать; также беспрекословно отпускать мальчиков, если один из советников потребует таковых для музыки, но, кроме таких случаев, не разрешать им ни в коем случае отъезда на похороны или свадьбы без ве­дома и разрешения г. бургомистра и г. председателя школы.
4.Повиноваться гг. инспекторам и председателям шко­лы во всем, что они от имени высокочтимого совета бу­дут предпринимать.
5.Мальчиков, коим не заложены еще основы музыки или кои не годятся, чтобы быть сему обученными, не при­нимать в школу и не производить приема без ведома и согласия господ инспектора и председателя.
6.Во избежание излишних расходов прилежно обучать мальчиков не только вокальной музыке, по и инструментальной.
7.Для поддержании хорошего порядка в церкви музы­ку приспособить таким образом, чтобы она не была слишком продолжительной, не была бы опероподобной, а, на­оборот, соответствовала бы благочестию слушателя.
8.Снабдить новую церковь хорошими учениками.
9.С мальчиками обходиться дружелюбно и спокойно, если же они не будут послушными, умеренно наказы­вать или сообщать в соответствующую инстанцию.
10.Честно вести обучение в школе и все, что мне во­обще полагается делать.
11.А если я чего сам не сумею, то должен привлечь другого дельного человека без убытка от сего для высоко­чтимого совета или школы.
12.Не выезжать из города без разрешения г. бурго­мистра.
13.На всех похоронах, как это полагается, присутство­вать и по возможности идти вместе с мальчиками.
14.Не принимать при университете никакой должно­сти без разрешения высокочтимого совета
».

Педантизм этих пунктов соответствует духу докумен­та, который увидел свет как раз в 1723 году, уже после кончины Кунау. Это был роскошно изданный «Устав шко­лы св. Фомы».

В уставе предусматривалось все: обязанности ректора, проректора и учителей, включая кантора, здесь приведе­ны были правила экзаменов, порядок использования пев­чих и музыкантов, система штрафов, налагаемых на уче­ников за ослушание и нарушение правил.

Не закроет школьник дверь за собой, уходя из класс­ной комнаты, — из его доходов вычитают два гроша. За­будется мальчишка и побежит, вместо того чтобы чинно пройти по коридору, — он лишается шести грошей. Такой же штраф полагался за громкий или неприличный разго­вор, а если кто из воспитанников интерната не оденет­ся вовремя и пропустит утреннюю молитву, за такую про­винность инспектор вправе был вычесть из дохода учени­ка три пфеннига. От двух грошей до шести пфеннигов — такова была шкала штрафов. Вычитывались эти деньги из дохода, получаемого мальчиками за участие в хорах на свадьбах, похоронах, в различных торжествах, а также в дни рождества или день Михаеля, когда они ходили сла­вить по домам знатных горожан Лейпцига. Занятия в школе не были обременительны для канто­ра. Три урока пения в день в высших классах, и в одном из классов еще латынь. Четверг был вовсе свободен от за­нятий. Напряженной оказывалась суббота: во второй по­ловине дня проводились репетиции очередной кантаты. Удивительно, как при столь малом времени для занятий Себастьяну удавалось держать уровень пения и музыки на нужной высоте. Ведь в кантатах были не только хоро­вые номера, но и сольные арии, речитативы и дуэты. Стар­шие ученики, префекты вели, впрочем, самостоятельные репетиции. Но их надо было тоже наставлять.

В школе были способные ученики с хорошими голоса­ми: дискантисты, альтисты, тенора, басисты... Мальчики вели и партию сопрано. Ученики составляли оркестр. Все­го насчитывалось в школе до пятидесяти с небольшим учеников.

По воскресеньям и праздничным дням питомцы кантора разделялись на четыре, а то и на пять групп, по ко­личеству церквей. Для церквей св. Фомы и св. Николая — по двенадцати певцов, три певца на каждый голос, в дру­гих — по восемь певцов, два на голос. В дни торжествен­ных служб оркестр усиливался «городскими трубачами» и  исполнителями на смычковых инструментах.

Музик -директор управлял хором с оркестром в церк­ви, где исполнялась сегодня «главная музыка» — кантата или сложный мотет. На галерее около органиста кантор занимал свой пост так, чтобы ему были видны все хори­сты, солисты и музыканты. Есть сведения, что Бах сам вел иногда партию чембало, управляя кантатой.

В других церквах в эти же часы воскресных служб хо­рами управляли префекты. В двух главных церквах — св. Фомы и св. Николая — Бах вел руководство музыкой поочередно. Если утренняя служба была продолжитель­ная, в одиннадцать часов приносили из школы завтрак, певчие и музыканты съедали его, а кто-нибудь из них,  только что проведший в кантате сольную партию, норо­вил после завтрака сбегать в лавку и выпить наскоро ви­на. Как тут кантору уследить за всеми!

Случалось, что, исполнив кантату в одной церкви, ему надо было поспеть на экипаже, а то и пешком в другойхрамдля руководства там «главной музыкой». Среди уче­никовбыли уже профессионально подготовленные певцыимузыканты. Они приносили немало хлопот учителям, ноих опытценился, и сами они получали доходы, которые поело окончания школы позволяли им поступить в уни­верситет.

У кантора ежегодное жалованье было небольшое, око­ло100талеров, включая стоимость дров и прочее доволь­ствие натурой. Гораздо больше — около 600 талеров — оставалось ему в качестве гонорара за участие в торжест­вах и выполнении треб.

Денежный счет велся строгий. И любой коллега-учи­тель, чье благополучие зависело от деятельности учени­ков, был заинтересован в их выступлениях. Между тем от пения на открытом воздухе, часто в непогоду, мальчи­ки простужались, портили голоса. Лекарь освобождал их от пения, а музик-директору приходилось изворачивать­ся, чтобы в очередное воскресенье обслужить хорами все четыре церкви. По долгу службы и ему самому часто до­водилось шагать вместе с учениками, небрежно одетыми в суконные плащ-накидки, обутыми в грубые ботинки с чулками, обрызганными грязью: из-под капюшонов выбивались нечесаные волосы. Только кантор и префекты носили парики. Бах шагал со своим хором за катафал­ком знатного или богатого покойника со свертком нот в руках. Будничная картинка.

Пели и на свадьбах. Господин ректор и его коллеги, участвующие в доходах, зорко следили, чтобы ни один мо­лодой купец или состоятельный бюргер не посмел обвен­чаться вне города, в какой-либо сельской кирке и обойтись без хора из школы св. Фомы.

Морозов С.А. Бах Иоганн Себастьян. М., «Молодая гвардия», 1975. 265с. Стр. 131-134