Выполняется запрос
 

Господин де Бальзак в защиту женщин

Автор:
Романов Александр Олегович
Персоналия(ии):

Когда он жил в своем доме Жарди, ему случалось собирать у себя за обедом или за ужином постоянно кружок друзей. Однажды среди прочих к нему явился Теофиль Готье с Жераром де Нервалем; многие из гостей уже были в сборе. Бальзак как раз писал в то время «Трактат о возбуждающих средствах», и он вдруг сказал, прервав завязавшийся разговор:

— Я долго размышлял по поводу лука, моя теория на сей счет совершенно тверда, я убежден, что употребление в пищу этого овоща не только весьма полезно для здоровья, но, более того, придает живость и остроту уму, изгоняет тугодумие и так далее...

Уселись за стол.

Трапеза состояла из одного только лука: луковый суп, луковое пюре, луковый сок, луковые оладьи, трюфели с луком.

Через два часа все гости были больны!

Когда Бальзак создавал новую книгу, он занимался ею день и ночь, по два месяца не выходя из дома, а потом внезапно появлялся на людях; он держался так, словно возвратился из Африки, находил, что все изменилось, бульвар недостаточно широк, дома стали ниже, он расспрашивал рассыльных, всем подряд пожимал руки, рассказывал, читал, выискивал, с головой окупался в парижскую жизнь, говорил, что не жил все это время, мечтал о лошадях, каретах, грумах, ливреях, об основании больниц, объединении предприятий, монополиях, редких книгах, затем ехал на званый вечер — к Ротшильду, еще к кому-нибудь, к г-же де Кастри, болтал, строил планы путешествий, играл в буй-от, пил кофе, отправлялся спать и вставал в самые невероятные часы. Ему случалось иногда ложиться в постель около девяти вечера, чтобы проснуться в полночь или в час ночи, выпить кофе и встать, а в два часа утра строитель уже был за работой. Работоспособность этого человека, постоянно захваченного сотней разных дел, была неисчерпаема: нужно помнить, что Бальзак писал по-настоящему только с 1829 по 1847 год и что в этот период он очень часто и очень подолгу живал то в провинции, то за границей; читал он поразительно много, причем сочинения самые трудные; он поглощал книгу мгновенно, читал ее с такою же быстротой, как и усваивал. Монтескье, Лафатер, Гиббон, Шекспир, Гоббс, Жан-Поль Рихтер — вот авторы, коих он охотно изучал. Он прилагал огромное усердие к изучению физиологии.

По отношению к женщинам Бальзак был таким, каким показал себя в некоторых книгах — обаятельным, умеющим находить с ними общий язык; он никогда не торопил события, он хранил достоинство и ухитрялся войти к ним в душу; Бальзак многим обязан женщинам. Он обязан герцогине де Кастри тысячей рассказов из современной жизни, а сюжет «Директории» ему дала г-жа Софи Гэ. Кстати, в начале «Физиологии брака» он намекает на этих двух женщин, каждая из которых была замечательна по-своему.

Автору «Тридцатилетней женщины» требовались также сотни особенностей женских разговоров, как темы, так и форма. Во время одного из путешествий его в Прованс живая и пылкая молодежь Марселя, во главе с достославным Мери, устроила в честь г-на де Бальзака банкет. Я знаю этот факт от свидетеля; г-н де Бальзак прибыл около шести часов; он вертел в руке маленькую табакерку, только что купленную у антиквара за сумму в сто экю. Этот предмет искусства приводил его в восхищение. Сели за стол. Юные потомки фокийцев, как всегда предводительствуемые Мери, который слывет в Марселе образцом всех добродетелей и всех талантов, пожелали обратить разговор на женщин — так и следовало, ведь тут присутствовал г-н де Бальзак! Г-н Мери начал, все слушали. Бальзак катал хлебный шарик или вертел свою табакерку; он еще не произнес ни слова. Амфитрион Мери изложил свою систему обольщения женщин, он не преминул заявить, что предпочитает действия быстрые, одобряет внезапное начало и решительную осаду. Никто не перебивал. Мери вел свою речь; когда он кончил, подал голос Бальзак. Он говорил с такою тонкостью и изяществом, что на глазах марсельцев — неслыханное дело! — осыпались лавры Мери. Г-н де Бальзак применял иную систему: он требовал осмотрительности, верил в галантность и желал, чтобы аргументами при ухаживании служили цветы, их ароматы. Он говорил долго, отвечал всем, вел светскую беседу, но беседу без позы, затем удалился, продолжая расхваливать табакерку, за которую заплатил, по его словам, всего-навсего сто экю. Мери был повержен, и долго в Марселе хранили память о банкете, на котором Бальзак произнес галантную речь в защиту женщин.

Но то были времена, когда Бальзак еще смеялся, даже слишком много смеялся. То был сезон цветения и весна его славы. Когда 20 июня 1850 года он продиктует г-же Еве де Бальзак нижеследующее письмо для друга своего поэта Готье, те времена будут уже далеко позади и недуг разрушит безграничные иллюзии, долго жившие в этой великой голове.

Бальзак в воспоминаниях современников / Сост., вступ.статья И.Лилеевой; Коммент.и указатели И.Лилеевой и В.Мильчиной; Научн.подгот.тома В.Мильчиной. – М: Худож.лит., 1986. – 559с., портр. – (Литературные Мемуары). – стр. 241-243