Выполняется запрос
 

Казни в древние времена

«КАЗНИ В ДРЕВНЕЙШИЕ ВРЕМЕНА
Сведения о смертных казнях имеют примерно тот же возраст, что и сведения о первых государствах.
Как законный (в юридическом смысле) вид наказания смертная казнь появилась с началом институциализации власти, при переходе к обществу, регулируемому закрепленными правовыми отношениями. Так, например, на островах Тонга во время позднего неолита и энеолита (10 тысяч лет до н. э.), где вся земля рассматривалась как собственность вождей, смертной казнью карались попытки простых членов первобытной общины перейти со своим земельным наделом к другому вождю. С изменением родоплеменного деления на деление по территориальному принципу стали меняться институты права. Если раньше людей судили по племенному праву, то с созданием политико-территориальных структур возникали правовые нормы, стремившиеся к синтезу, универсализации. Но, разумеется, при этом смертная казнь в разных предгосударственных (в этнографии их называют «вождествами») и государственных образованиях назначалась за проступки, которые считались предосудительными в данном историко-культурном ареале (экумене, по терминологии Г. Померанца). Скажем, в одном месте смертью каралось посягательство на собственность знати, в другом — нарушение экзогамных либо сословно-кастовых брачных запретов, в третьем — утрата вождем племени «священной силы», позволявшей ему повелевать природой. Шиллуки (Верхний Нил), оказывавшие очень высокое почтение своим вождям, тем не менее, умервщляли их по достижении ими определенного возраста, боясь, что из-за одряхления вождя хуже будут урожай, приплод скота, да и люди племени будут чаще болеть и умирать. Обычно первыми о наступающей слабости вождя сообщали соплеменникам его жены. Сходный обычай существовал у другого африканского народа — динка, вожди которого умели «делать дождь». Когда вождь динка замечал, что начинает стареть или слабеть, он сам говорил сыновьям, что пора ему умирать. Ну, а пожелание вождя, как известно, закон для подчиненных.

С возникновением государственно-правовых отношений возник так называемый «принцип талиона», провозглашавший, что наказание должно быть равно преступлению. В массовом сознании этот принцип до сих существует в виде расхожей цитаты из Ветхого Завета: «Око за око» (полностью она звучит так:«…а если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб. руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, ушиб за ушиб», (Исх.21.23–25). Правда, у многих народов существовало также понятие «цены крови» — означавшее, что за убитого можно было расплатиться не собственной жизнью, а звонкой монетой или ее эквивалентом.

КАЗНИ В АНТИЧНОМ МИРЕ
Смертная казнь во многих древних государствах нередко была неотделима от ритуального убийства, жертвоприношения божествам и духам.
Рим и Греция не составляли здесь исключения. В Древнем Риме, например, существовала т.н. очистительная (примирительная) жертва (supplicium); затем такая же жертва, соединенная с sacratio capitis, т.е. с посвящением головы преступника подземным богам. Тем же словом обозначалась позднее и собственно казнь.

В античные времена, с их жесткой иерархической структурой сословий, смертная казнь также была «расписана» по рангам.

В греческих государствах самым распространенным видом казни свободнорожденных было сбрасывание со скалы или в каменоломню, а позднее — непубличное отравление из чаши с ядом (Афины) или удушение (Спарта), иногда обезглавливание. Для несвободнорожденных, как правило, применялось побивание камнями, утопление (Македония), обезглавливание (Массалия) и распятие. Иногда перед казнью над приговоренным совершалась экзекуция.

В Римской империи казнь осуществлялась путем сожжения, повешения, утопления, колесования, сбрасывания в пропасть, бичевания до смерти и особенно часто — обезглавливания, причем в Республике для этого применяли топор, а в Империи — меч. Разделение сословий в античном мире соблюдалось очень четко и, естественно, распространялось и на смертную казнь — как в смысле строгости приговора, так и в выборе типа казни. В книге VII трактата римского юриста и государственного деятеля Ульпиана (ок. 170 — ок. 223 гг. н.э.) «Об обязанностях проконсула» говорится:

«Строже или мягче карать за святотатство проконсул должен решать, сообразуясь с личностью (преступника), с обстоятельствами дела и времени, (а также) с возрастом и полом (преступника). Я знаю, что многих приговаривают к бою со зверями на арене, некоторых даже к сожжению живьем, а иных к распятию на кресте. Однако следует умерить наказание до боя со зверями на арене тем, кто ночью совершает в храме кражу со взломом и уносит (оттуда) приношения божеству. А если кто-нибудь днем из храма вынес что-то не очень значительное, то следует карать, приговорив к рудникам, если же он по происхождению принадлежит к почтенным (в это понятие включались декурионы, всадники и сенаторы. — А.Л.), то его следует сослать на остров».

Распятие применялось в Республике только для рабов, в Империи и для свободных (этот вид казни отменил император Константин). Для рабов и военнопленных существовал еще один вид наказания, о котором упоминает Ульпиан, — передача в цирк для участия в бое со зверями. Осужденного заставляли биться в амфитеатре со львами, пантерами или медведями, используя легкое оружие, либо совсем без оружия. Для высокопоставленных лиц Империи практиковалось тайное удушение или самоубийство под надзором.

Местом совершения обычной казни была, как правило, тюрьма, где содержался осужденный, или площадка перед городскими воротами. В последнем случае на казни присутствовал глашатай, который во всеуслышание объявлял о преступлении осужденного и после давал сигнал ликтору или палачу.

Преступнику накрывали голову, секли, а уж затем казнили. Тело казненного выдавали родственникам только по особому разрешению; как правило, оно оставалось на месте непогребенным или же его бросали в Тибр. В походе казнь совершалась перед воротами походного лагеря.

В период Республики одним из мест исполнения приговора был Эсквилин — один из семи холмов в Риме, где первоначально находилось кладбище.

Во времена Империи местом казни было выбрано Марсово поле.

В Древнем Риме существовали так называемые проскрипции — особые списки, на основании которых лица, попавшие в них, объявлялись вне закона. Их мог убить любой человек, причем, убийца получал награду, а рабы убитого становились свободными. Особую известность получили проскрипции Суллы, благодаря которым он, придя к власти, избавился от своих противников. Первоначально Сулла занялся бесчисленными убийствами. При этом погибали не только его враги. Многие, у кого не было с Суллой никаких взаимоотношений, были уничтожены личными врагами, потому что, угождая своим приверженцам, император охотно разрешал им эти бесчинства. Сенат был не против расправ Суллы (поскольку наделил императора диктаторскими полномочиями), но он хотел поставить их в какие-то законные рамки, чтобы Сулла публично объявил, кого он решил уничтожить, а кого оставить в живых, ибо люди страдали от неведения больше, чем от самого страха смерти. Согласившись с доводами сенаторов, Сулла составил список из 80 имен. На другой день он добавил в него 220 человек. а на третий день — еще столько же! По этому поводу Сулла счел нужным выступить перед народом. Он сказал, что включил в списки тех, кого вспомнил, а тех, чьи имена он запамятовал, он запишет потом.

«Тех, кто принял у себя или спас осужденного, — пишет Плутарх, — Сулла тоже осудил, карой за человеколюбие назначив смерть и не делая исключения ни для брата, ни для сына, ни для отца… (Вот с кого брал потом пример Сталин! — А.Л.) Самым несправедливым было постановление о том, что гражданской чести лишаются и сыновья и внуки осужденных, а их имущество подлежит конфискации. (Безусловно Сталин очень внимательно изучал римскую историю, когда был семинаристом. — А.Л.) Списки составлялись не в одном Риме, но в каждом городе Италии. И не остались незапятнанными убийством ни храм бога, ни очаг гостеприимца, ни отчий дом. Мужей резали на глазах жен, жен — на глазах матерей».

Имущество убитых конфисковывали, и Сулла раздавал его, кому хотел. Когда же человека казнили не по проскрипционному списку — у него дома, на улице и т. д., а в «нормальных» условиях — в тюрьме или на площадке перед городскими воротами, его личные вещи (pannicularia) по обычаю делили между собой палачи и тюремщики. Правда, как разъясняет Ульпиан, в понятие pannicularia должны были включаться только одежда осужденного, мелкие деньги на пропитание, находящиеся в его поясе, или легкие кольца, то есть такое имущество, которое стоит не больше 5 золотых. Все, что свыше — шло на покрытие расходов местных властей».

Лаврин А.П. Тысяча и одна смерть. – М.: Водолей, 1991. – стр. 47-89.