Выполняется запрос

Детские шалости будущего математика А.Н. Колмогорова

Автор:
Рыжачков Анатолий Александрович

Андрей Николаевич получил сугубо домашнее, и притом женское, воспитание и вел себя в детстве, как скромный домашний мальчик. И, наверное, потому он с таким восхищением всегда вспоминал о тех чертах личности Глеба Селиверстова, которых был лишен сам, - о его удали, озорстве, ловкости, спортивности. Вот несколько эпизодов.

Андрея Николаевича очень кутали в детстве, и он, разумеется, не мог ослушаться и ходил в шарфах, валенках, варежках, зимних пальто с меховыми воротниками. Глеб же приходил в гимназию раздетым - без шапки и пальто. Разумеется, он надевал их перед уходом, но в сенях в доме Селиверстовых был какой-то огромный сундук, и он тут же засовывал все свои одежки туда и убегал раздетый. Однажды он залез на крышу через чердак и строил рожи девочкам, учившимся в женской гимназии, расположенной в доме напротив. Это продолжалось довольно долго, и воспитательница женской гимназии успела не только заметить это, но и пожаловаться Е.А. Репман. Та вышла на улицу, убедилась в истинности происходящего, поднялась и села у двери, ведущей на чердак, - именно так попал на крышу Глеб Селиверстов, - по-видимому, чтобы прочитать ему нотацию. Но осуществить свой замысел Евгении Арнольдовне не удалось. Глеб увидел свою директрису и, предугадав ее дальнейшие действия, спустился по водосточной трубе на улицу. Евгения Арнольдовна обычно к концу уроков выходила во двор попрощаться со своими учениками. Она вышла и в этот раз. Ученики стояли и ждали, каков будет конец этой истории. И вот выходит Глеб - сама скромность, и он идет, как примерный паинька, проходит мимо своей директрисы и с почтительным поклоном снимает свой картузик. Ученики едва сдерживают хохот. Но (старые времена!) и Евгения Арнольдовна оказалась достойной соперницей - ни движением глаза она не дала знать о своих чувствах и своих намерениях!

Одно из самых светлых воспоминаний моей жизни. Июнь 1960 г. Раннее утро. Только-только взошло солнце. Мы выбрались из палатки, стоящей среди цветущей черемухи на берегу волшебного Яндом-озера в Карелии. Разожгли костер. Поставили кипятить воду на суп и чай. Зашел спор литературе, о судьбе романа. Андрей Николаевич считал роман высшей формой прозы и предрекал ему светлое будущее, я возражал и говорил, что классическому роману -уже не суждено возродиться и что вообще искусство имеет свои пределы. И тогда Андрей Николаевич сказал: «А что Вы скажете о такой судьбе, разве она не роман? Я говорю о своем друге Глебе Селиверстове. Представьте себе живого мальчика из интеллигентной и высококультурной семьи. Далее шли рассказанные эпизоды с «водосточными трубами», затем — я частично буду использовать текст из упомянутой статьи в УМН - Глеб поступает в Университет и активно работает в исследовательском семинаре В.В. Степанова, «где сразу проявил способность не только разбираться в современной научной литературе, но и преодолевать значительные трудности как самостоятельный исследователь (...). И у меня, и, я думаю, у всех учеников В.В. Степанова и Н.Н. Лузина того времени сохранилось представление о Г. А. Селиверстове как о математике очень большой силы с несомненным крупным научным будущим. Но человеческие судьбы более капризны, чем такие прогнозы. Увлекающейся натуре Г.А. Селиверстова было тесно в рамках чистой математики. Одно время он занимался в студии киноактеров, что по тем временам в особенности требовало уменья прыгать через ряд стульев и тому подобных акробатических достижений. Потом он очень серьезно увлекся театром. Глубоко изучал философию. Необычным по нашим временам образом [писано, повторяю, в 1970 г. - В.Т.] имел очень горячие религиозные увлечения».

Тихомиров В.М. Андрей Николаевич Колмогоров, 1903-1987: жизнь, преисполненная счастья / В.М. Тихомиров ; отв. ред. С.С. Демидов. - М. : Наука, 2006. -199 с. - (Научно-биографическая литература). – с. 26-27